Андрей Белый: различия между версиями

1542 байта добавлено ,  5 лет назад
→‎Об Андрее Белом: критика Тэффи
м (→‎Об Андрее Белом: викификация)
(→‎Об Андрее Белом: критика Тэффи)
Андрей Белый рассматривает символизм как [[мировоззрение]], составляющее основу символистического [[искусство|искусства]] и воплощающего «некоторые черты [[w:Даосизм|таоизма]] в реалистическом миросозерцании». Символизм есть [[синтез]] [[w:Индия|Индии]], [[w:Персия|Персии]], [[w:Египет|Египта]], [[w:Греция|Греции]] и средних веков. Находясь под сильным влиянием [[w:Риккерт, Генрих (философ)|Риккерта]], Андрей Белый утверждал, что точные [[наука|науки]] не объясняют [[мир]] как целое: они ''ограничивают'' предмет познания и тем самым «систематизируют отсутствие познания». [[Жизнь]] раскрывается не через научное познание, а через творческую деятельность, которая «недоступна анализу, интегральна и всемогущественна». Она только может быть выражена в символических образах, облекающих [[идея|идею]]. Единство жизни выражается такими [[символ]]ами, как [[w:Адам Кадмон|Адам Кадмон]] из [[w:каббала|каббалы]], [[w:Атман|Атман]] из индийской [[философия|философии]], [[w:Иустин Философ#Биография|Логос-Христос]]. В целом философия Андрея Белого есть разновидность [[w:пантеизм|пантеизма]].
В процессе познавательного или творческого ''символизирования'' символ становится [[реальность]]ю. Живое [[слово]] тесно связано с реальностью и поэтому получает [[магия|магическую]] силу. [[Поэзия]], говорит Андрей Белый, связана с творением слов – дар, которым он сам обладал в изумительной степени. Некоторые из слов, придуманные им, следовало бы ввести во всеобщее употребление, но другие выражают такие неуловимые и быстротечные нюансы того предмета, который он изображает, что их можно использовать только раз в жизни.<ref>''[[Николай Онуфриевич Лосский|Лосский Н.О.]]'' История русской философии. Москва, «Советский писатель», 1991 г. ISBN 5-265-02255-4</ref>|Комментарий=Глава XXIII — «Философские идеи поэтов символистов»|Автор=[[Николай Онуфриевич Лосский|Николай Лосский]], «Андрей Белый», 1955}}
 
{{Q|Мне поручили написать отзыв о только что вышедшей книге стихов А. Белого. Кажется, она называлась [[s:Андрей Белый#Пепел|«Пепел»]]. [[Книга]] мне не понравилась. Это была какая-то неожиданная [[Николай Алексеевич Некрасов|некрасовщина]], гражданская [[скорбь]] и гражданское негодование, столь Белому несвойственное, что некоторые места её казались прямо [[пародия|пародией]]. Помню «ужасную» картину общественного неравенства: на вокзале полицейский уплетает отбивную [[котлета|котлету]], а в окне на этот Валтасаров пир смотрит [[голод]]ный [[человек]]. Рассказываю, как удержала [[память]], а перечитывать эту книгу желания никогда не было. Отзыв я о ней дала соответствующий впечатлению.<ref>[[w:Надежда Александровна Бучинская|Тэффи]], «Дальние берега: Портреты писателей эмиграции». Москва, «Республика», 1994 г.</ref>|Автор=[[Тэффи]], «Зинаида Гиппиус», 1955}}
 
{{Q|Да, нет сомнения, что в годы короткой передышки между двумя [[революция]]ми и двумя [[война]]ми, в десятилетие от года 1905 до года 1915, [[Россия]] переживала весьма знаменательный [[культура|культурный]] подъём. В Москве, в которой жил тогда Белый и на фоне которой помню его, шла большая, горячая и подлинно творческая [[дух]]овная [[работа]]. Протекала она не только в узком кругу передовой [[интеллигенция|интеллигенции]], но захватывала и весьма широкие слои.<...>