Андрей Белый: различия между версиями

1696 байт добавлено ,  5 лет назад
(→‎«Серебряный голубь», 1909 г: о богинях и бабах)
{{Q|Дарьяльский сызмальства прослыл [[чудак]]ом, но, говорят, такое прошёл учёное заведение, где с десяток мудрейших особ из года в год невесть на каких [[язык]]ах неприличнейшего сорта стишки вместо [[наука|наук]] разбирать изволят — ей-Богу! И охотник же был Дарьяльский до такого сорта стишков, и сам в них преуспевал; писал обо всём: и о б е л о л и л е й н о й п я т е , и о м и р р е у с т , и д а ж е . . . о п о л и е л е е н о з д р е й . Нет, вы подумайте: сам выпустил книжицу, о многих страницах, с изображением фигового [[лист]]а на обёртке; вот там-то и распространялся [[юность|юный]] пиита всё о лилейной пяте да о девице Гуголевой в виде младой богини как есть без одежд, а целебеевские поповны [[похвала|хвалили]] назло попу: поп божился, что всё только о голых бабах и писал Дарьяльский; [[товарищ]] оправдывал его ''(товарищ и по сю пору снимал дачу в Целебееве)'', — оправдывал: плодом [[вдохновение|вдохновения]] пиита-де не голые бабы, а богини... Но, спрошу я, какая такая разница между богиней и бабой? Богиня ли, баба ли — всё одно: кем же, как не бабами, в древности сами богини были. Бабами, и притом пакостного свойства.<ref name="голубь"/>|Автор=Глава первая. «Село Целебеево» — ''«Дарьяльский»''}}
 
{{Q|— Да ты сообрази, [[дуб]]овое твоё рыло, — сообрази ты: кто над землёй [[труд]]ится? Мужик — я, чай! Мужику и земля, тоись, в полное апчественное обладание. Акрамя земли, никакой такой [[свобода|слабоды]] нам не издать; одно стеснительство, слабода ета. На што слабода нам?..
{{Q|Едва они въехали в Лихов, как стали подпрыгивать, да так, будто под тележку были нарочно подброшены самые что ни на есть неудобомостимые [[камень|камни]]. Пётр поехал по мягкому; они огибали высокий острожный частокол, около которого разрослись [[курослеп]]ы; вдали поблескивал одинокий штык: в острожных, решётчатых окнах видел он бритое лицо в сером халате.<ref name="голубь"/>}}
— Забастовщики вы бердичевские!.. — кочевряжился паршивого вида мужичонка.
— Чего буркулы на меня, харя, выпятил? В борьбе обретёшь ты право своё! — харкнул на пол рабочий с Прохоровской мануфактуры, молодой [[парень]] с проваливающимся носом.
В стороне раздавался громкий гнусавый [[тенор]]ок:
— Бысть [[ветер]] буйный, и занесе меня в кобак; и рекл ми целовальник: «[[Человек|Человече]], чего хощеши?» И отвещах ему: «Зелья [[водка|водошнаго]]». И сложил той своя пять персты воедину; и бия меня по [[зуб]]ам. И, биен, [[смерть|изыдох]]...<ref name="голубь"/>|Автор=Глава первая. «Село Целебеево» — ''«В чайной»''}}
 
{{Q|Едва они въехали в Лихов, как стали подпрыгивать, да так, будто под тележку были нарочно подброшены самые что ни на есть неудобомостимые [[камень|камни]]. Пётр поехал по мягкому; они огибали высокий острожный частокол, около которого разрослись [[курослеп]]ы; вдали поблескивал одинокий штык: в острожных, решётчатых окнах видел он бритое лицо в сером халате.<ref name="голубь"/>|Автор=Глава седьмая. «Четвёртый» — ''«О том, как они поехали в Лихов»''}}
 
== «Африканский дневник», 1912 г ==