Сократ в художественной литературе: различия между версиями

и некоторые необоснованно выкинутые цитаты я тоже ставлю в эту статью
(к сожалению, далеко не всегда диалог оказывается услышан)
(и некоторые необоснованно выкинутые цитаты я тоже ставлю в эту статью)
 
{{Q|Атмосфера [[Луна|Луны]] имеет около трёх льё высотою. Путешественники хотели-было вступить в неё, как вдруг они увидели издали три души, которые вели чрезвычайно серьёзную беседу. Заключая по [[уважение|уважению]], оказываемому им их спутниками, наши туристы тотчас-же догадались, что души это не простые. Действительно, после надлежащих справок оказалось, что это были Сократ, [[Платон]] и [[Аристотель]], назначавшие себе свидание в виду общей [[цель|цели]] — восстановления статуй своих, уничтоженных во время войн [[турки|Турок]] с [[Венеция|Венецианцами]]. Эти три личности умерли не так, как [[смерть|умирают]] обыкновенные люди. Заметив, что участь его окончательно решена, Сократ приказал своему [[демон]]у вселиться в его, Сократа, тело и мужаться до конца, а сам, между тем, отправился странствовать среди миров [[небеса|небесных]].|Автор=[[Камиль Фламмарион]], «[[:s:Жители небесных миров (Фламмарион)/2/9|Жители небесных миров]]», 1862}}
 
{{Q|Там же, где умозрительное [[знание]] точно, именно в истинной [[философия|философии]], не в той, которую [[Артур Шопенгауэр|Шопенгауэр]] называл [[профессор]]ской философией, служащей только к тому, чтобы распределить все существующие явления по новым философским графам и назвать их новыми именами,— там, где философ не упускает из вида существенный [[вопрос]], ответ всегда один и тот же,— ответ, данный Сократом, Шопенгауэром, [[Соломон]]ом, [[Будда|Буддой]].
«Мы приблизимся к истине только настолько, насколько мы удалимся от жизни,— говорит Сократ, готовясь к [[смерть|смерти]]. — К чему мы, любящие истину, стремимся в жизни? К тому, чтоб освободиться от тела и от всего [[зло|зла]], вытекающего из жизни тела. Если так, то как же нам не [[радость|радоваться]], когда [[смерть]] приходит к нам?»
«Мудрец всю [[жизнь]] ищет смерть, и потому смерть не страшна ему».|Автор=[[Лев Николаевич Толстой|Лев Толстой]], «Исповедь», 1882}}
 
{{Q|Сократ был высокомерный [[глупость|глупец]], и афиняне поступили вполне правильно, осудив его на [[смерть]]. Только я нахожу его наказание слишком лёгким. Умереть! Да ведь это удел каждого [[человек]]а на земле, даже совсем неповинного ни в чём хорошем! Я нахожу несправедливым человека, посвятившего себя общему благу, приговаривать к наказанию, которому, в конце концов, подлежит последнее [[ничтожество]], которое когда либо было порождено нацией. Нет, афиняне были чересчур торопливы — совсем как [[евреи]].|Автор=[[Эдуард Доувес Деккер]] <small>(пер.[[:s:Александра Николаевна Чеботаревская|Чеботаревской]])</small>, «[[:s:Сократ (Доувес Деккер/Чеботаревская)|Сократ]]», 1880-е}}
 
{{Q|— Но ведь и та постель, на которой я умер, тоже находилась в моём временном владении. Её дал мне на время добрый Протис, [[тюрьма|тюремный]] сторож.
— А! если б я знал, к чему ты склоняешь речь, я не стал бы отвечать на твои коварные [[вопрос]]ы. Ну, слыхано ли, о Геракл, подобное нечестие: он равняет себя со мною! Но ведь я мог бы уничтожить тебя, если на то пошло, двумя словами…
— Произноси их, Елпидий, произноси без [[страх]]а. Едва ли можно уничтожить меня словами больше, чем это сделала [[цикута]]…
— Ну вот! Это-то я и хотел сказать. Несчастный, ты умер по приговору суда, от цикуты!
— Друг! Я это знал с самого дня смерти и даже значительно ранее. А ты, о [[счастье|счастливый]] Елпидий, скажи мне, отчего ты умер?
— О, я совсем другое дело! У меня, видишь ли, сделалась водянка в животе. Был позван дорогой [[врач]] из Коринфа, который взялся вылечить меня за две мины и половину получил в задаток… Боюсь, что, по неопытности в этих делах, Ларисса, пожалуй, отдаст ему и другую половину…
— Судя по тому, что я вижу, врач из Коринфа не сдержал своего обещания?
— Это [[правда]].
— И ты умер именно от водянки?
— Ах, Сократ, поверишь ли: она принималась душить меня три раза, пока не залила, наконец, огонь моей жизни!..
— Скажи же мне: смерть от водянки доставила тебе большое [[наслаждение]]?
— О, злой Сократ, не смейся надо мной! Говорю же тебе: она принималась душить меня три раза… Я кричал, как [[бык]] под ножом [[мясник]]а, и молил Парку поскорее перерезать нить, связывающую меня с жизнью…
— Это меня не удивляет. Но тогда, добрый Елпидий, откуда ты заключаешь, что водянка сделала своё дело лучше, чем цикута, которая покончила со мной в один раз?<ref>''[[Владимир Галактионович Короленко|В. Г. Короленко]]'', Собрание сочинений. — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1954 г. — Том 2. Повести и рассказы.</ref>|Автор=[[Владимир Галактионович Короленко|Владимир Короленко]], «[[:s:Тени (Короленко)|Тени]]» (фантазия), 1890}}
 
{{Q|А со мной? Ведь я был Сократ! [[Лев Толстой]] в своё время! И вдруг, представьте, только и рассказывают направо и налево, как Ксантиппа меня раз помоями облила. Ведь она со [[зло|зла]]. Она не знала. Если бы ей сказали, что об этом через 2,300 лет будут [[дети|детям]] рассказывать, конечно бы, она вылила помои в другое место. Но какому же [[мудрец]]у пришла бы в голову этакая глупость! И вот не угодно ли! Спросите у любого молодого человека: «Что такое был Сократ?» — вам ответят: «А ему [[жена]] помои на голову вылила!» И только.<ref>''[[Влас Михайлович Дорошевич|Дорошевич В.М.]]'' Сказки и легенды. — Мн.: Наука и техника, 1983 г.</ref>|Автор= [[Влас Михайлович Дорошевич|Влас Дорошевич]], «[[:s:На том свете (Дорошевич, Семья и школа)|На том свете]]» (Эллинская сказка), 1905}}