Иван Алексеевич Бунин: различия между версиями

м
→‎Жизнь Арсеньева: викификация
(→‎из разных рассказов: ранний Кастрюк)
м (→‎Жизнь Арсеньева: викификация)
 
=== Жизнь Арсеньева ===
{{Q|Потом оказалось, что среди нашего двора, густо заросшего кудрявой [[мурава|муравой]], есть какое-то древнее каменное корыто, под которым можно прятаться друг от друга, разувшись и бегая белыми босыми ножками (которые нравятся даже самому себе своей белизной) по этой зелёной кудрявой мураве, сверху от солнца горячей, а ниже прохладной. А под амбарами оказались кусты [[белена|белены]], которой мы с Олей однажды наелись так, что нас отпаивали парным [[молоко]]м: уж очень дивно звенела у нас голова, а в душе и теле было не только желанье, но и [[чувство]] полной возможности подняться на воздух и полететь куда угодно… Под амбарами же нашли мы и многочисленные гнёзда бархатно-чёрных с золотом [[шмель|шмелей]], присутствие которых под землей мы угадывали по глухому, яростно-грозному жужжанию. А сколько мы открыли съедобных кореньев, сколько всяких сладких стеблей и зёрен на огороде, вокруг риги, на гумне, за людской избой, к задней стене которой вплотную подступали [[хлеб]]а и [[травы]]! За людской избой и под стенами скотного двора росли громадные [[лопух]]и, высокая [[крапива]] ― и «глухая», и жгучая, ― пышные малиновые татарки в колючих венчиках, что-то бледно-зелёное, называемое козёльчиками, и всё это имело свой особый вид, цвет, запах и вкус.<ref name="Арсеньев">''Бунин И.А.'', Жизнь Арсеньева: Роман. Рассказы. Москва, «Советская Россия», 1991 г.</ref>|Автор=«Жизнь Арсеньева. Юность», 1933}}
 
{{Q|После бала я долго был [[пьянство|пьян]] воспоминаньями о нём и о самом себе: о том нарядном, красивом, лёгком и ловком гимназисте в новом синем мундирчике и белых перчатках, который с таким радостно-молодецким холодком в [[душа|душе]] мешался с нарядной и густой девичьей толпой, носился по коридору, по лестницам, то и дело пил [[оршад]] в [[буфет]]е, скользил среди танцующих по паркету, посыпанному каким-то атласным порошком, в огромной белой зале, залитой жемчужным светом люстр и оглашаемой с хор торжествующе-звучными громами военной [[музыка|музыки]], дышал всем тем душистым зноем, которым дурманят балы новичков, и был очарован каждой попадавшейся на глаза лёгкой туфелькой, каждой белой пелеринкой, каждой чёрной бархаткой на шее, каждым шёлковым бантом в косе, каждой юной грудью, высоко поднимавшейся от блаженного головокруженья после вальса...<ref name="Арсеньев"/>|Автор=«Жизнь Арсеньева. Юность», 1933}}