Миндаль: различия между версиями

3102 байта добавлено ,  7 лет назад
→‎Миндаль в прозе: о приготовлении миндального молока
(→‎Миндаль в поэзии: Надсон добавился)
(→‎Миндаль в прозе: о приготовлении миндального молока)
{{Q|[[Снег]] на горах таял. В садах миндальные деревья, голые, лишённые листьев, уже покрылись сквозившим на солнце белым и розовым цветом. [[Солдат]]ы шли на [[война|войну]] весело, как на [[праздник]].<ref>''[[Дмитрий Сергеевич Мережковский|Мережковский Д.С.]]'' Смерть богов. Юлиан Отступник. Москва, «Художественная литература», 1993 г.</ref>|Автор=[[Дмитрий Сергеевич Мережковский|Дмитрий Мережковский]], «Смерть богов. Юлиан Отступник», 1895}}
 
{{Q|Молча прошумела княгиня платьями наверх, как бы забыв о Сергее. Скворцалупов остановился в дверях. Долго приглядывался он к [[смущение|смущённому]] [[юноша|юноше]] и, наконец, мягко подступая к нему, [[шёпот|прошептал]]: ― А ножки-то у её сиятельства чистый миндаль. Сергей посмотрел на него дико. МиндалемМиндалём дышало всё вокруг; [[яд]] цветочный, приливая, колотился об голову тысячами струй...<ref>''[[w:Садовской, Борис Александрович|Садовской Б.А.]]'' [[лебедь|Лебединые]] клики. Москва, «Советский писатель», 1990 г.</ref>|Автор=[[Борис Александрович Садовской|Борис Садовско́й]], [[Лебединые клики,]] 1911}}
 
{{Q|По-[[крым]]ски медленно надвигалась [[весна]]. Высокое [[солнце]] лило на землю нетерпеливый жар, но остывшее [[море]] перехватывало его и пускало в [[воздух]] острый холодок. Неспешно набухали почки [[акация|акаций]] и [[тополь|тополей]]. Миндальные деревья, как повенчанные [[невеста|невесты]], медленно сбрасывали свой воздушно-белый наряд и одевались в плотные зелёные платья.<ref>''[[Вересаев, Викентий Викентьевич|Вересаев В.В.]]'' Сочинения в четырёх томах, Том 1. Повести. В тупике: ''Роман''. Москва, «Правда», 1990 г.</ref>|Автор=[[Викентий Викентьевич Вересаев|Викентий Вересаев]], «В тупике», 1920-1923}}
{{Q|И вот ― самоубийством покончила! ― Да что вы?! ― [[отрава|Отравилась]]. Весь горький миндаль поела. Приготовил прожаривать, а она [[утро]]м проснулась раньше меня, нашла и... в страшных конвульсиях! Ну, пошёл я.|Автор=[[Иван Сергеевич Шмелёв|Иван Шмелёв]], «Солнце мёртвых», 1923}}
 
{{Q|Когда мы ещё [[молодость|молодые]] с ней были... Неужели это было?! Лет тридцать тому приехали мы сюда, и я засадил пустырь миндалями, и все надо мной [[смех|смеялись]]. Миндальный [[доктор]]! А когда сад вошёл в силу, когда зацвёл... [[сон]]!, розовато-молочный сон!.. И Наталья Семёновна помню, сказала как-то: «Хорошо [[смертьумеретьсмерть|умереть]] в такую пору, в этой цветочной [[сказка|сказке]]!»|Автор=[[Иван Сергеевич Шмелёв|Иван Шмелёв]], «Солнце мёртвых», 1923}}
 
{{Q|Я навёл [[бинокль]] на [[берёза|берёзу]] с щеглами и дерево, покрытое разноцветными птичками, тихо поющими, воскресило в моей памяти ранее цветущий в Крыму миндаль, трагическое дерево: сегодня цветёт, а завтра [[мороз]] и дерево на весь год остается бесплодным.<ref>[[Михаил Михайлович Пришвин|Пришвин М.М.]] Дневники. 1926-1927. Москва, «Русская книга», 2003 г.</ref>|Автор=[[Михаил Пришвин]], «Дневники», 1927}}
 
{{Q|В комнатах все лампы пригашены, только в столовой свет, тусклый-тусклый. Маша сидит на полу, держит на коврике, в коленях, ступку,
закрытую салфеткой, и толчёт пестиком. Медью отзванивает ступка, весело-звонко, выплясывает словно. [[мать|Матушка]] ошпаривает миндаль, — будут ещё толочь!
Я сажусь на корточках перед Машей, и так приятно, миндальным запахом от неё. Жду, не выпрыгнет ли «счастливчик». Маша миндалём дышит на меня, делает строгие [[глаз]]а и шепчет: «где тебя, глазастого, носило... всё потолкла!» И даёт мне на пальце миндальной кашицы в рот. До чего же вкусно и душисто! я облизываю и Маши палец. Прошу у матушки почистить миндалики. Она велит выбирать из миски, с донышка. Я принимаюсь чистить, выдавливаю с кончика, и молочный, весь новенький миндалик упрыгивает под стол. Подумают, пожалуй, что я нарочно. Я стараюсь, но миндалики юркают, боятся ступки. Я лезу под стол, собираю «счастливчиков», а блюдечко с миндаликами уже отставлено.
— Будет с тебя, начистил.
Я божусь, что это они сами уюркивают... может быть, боятся ступки... — и вот они все, «счастливчики», — я показываю на ладошке.
— Промой и положи.
Маша суёт мне в кармашек целую горсть, чистеньких-голеньких, — и ласково щекочет мою ногу. Я смотрю, как смеются её глаза — ясные миндали, играют на них синие зрачки-колечки... и [[губы]] у ней играют, и за ними белые [[зубы]], как сочные миндали, хрупают. И вся она будто миндальная. Она [[смех|смеётся]], целует меня украдкой в шейку и шепчет, такая [[радость|радостная]]:
— Ду-сик... [[Рождество]] скоро, а там и мясоед... [[счастье]] моё миндальное!..
Я знаю: она рада, что скоро её [[свадьба]]. И повторяю в [[ум]]е: «счастье моё миндальное..».|Автор=[[Иван Сергеевич Шмелёв|Иван Шмелёв]], «Лето Господне», 1934-1944}}
 
{{Q|Странный город [[Курск]]. Его любят многие, даже никогда в нём не бывшие. Потому что Курск ― это преддверие [[юг]]а. Когда из [[пыль]]ных и тяжёлых [[вагон]]ов скорого поезда [[Москва]] ― [[Севастополь]] открывались на холмах его дома и [[колокольня|колокольни]], пассажиры знали, что через сутки за окнами вагонов в предутреннем морском [[туман]]е розовыми [[озеро|озёрами]] разольётся цветущий миндаль и о близости «полуденной земли» можно будет просто догадаться по яркому свечению [[горизонт]]а.|Автор=[[Константин Георгиевич Паустовский|Константин Паустовский]], «Повесть о жизни. Беспокойная юность», 1954}}
{{Q|Самое интересное [[время]] настало для нас [[осень]]ю, когда поспели [[виноград]], [[грецкий орех|грецкие орехи]] и миндаль. У нашей хозяйки, Веры Степановны Гриневич, был небольшой [[виноградник]] поодаль от дома, а возле дома росли ореховые и миндальные деревья. Она позволяла нам ходить на виноградник во время сбора винограда, участвовать в этом сборе и рвать для себя приглянувшиеся нам кисти. Это было ужасно интересно и совершенно ново для нас.
<...>
Немало удовольствия доставил нам также миндаль. Его было у нашей хозяйки так много, что она давала нам его в неограниченном количестве. Мы ели его вволю, пока были в [[w:Судак (город)|Судаке]], и привезли целый запас в Москву, так что нам хватило потом на всю [[зима|зиму]]. Я узнала тогда впервые, как растёт миндаль, увидела, что он одет в двойную оболочку, сперва пушистую зелёную шкурку, а затем ― в твёрдую деревянную, пористую скорлупку. Мы ели миндаль целыми пригоршнями, а скорлупки собирали, так как они шли у нас на разные поделки. Уже по приезде в Москву мы [[хитрость|ухитрялись]] распиливать их вдоль, превращая в миниатюрные лодочки, вторыекоторые раскрашивали в разноцветные цвета [[акварель]]ными красками. Грецких орехов тоже было много, и их внешний вид в зелёной шкурке был для нас тоже новым.<ref>''[[Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|Гершензон-Чегодаева Н.М.]]'' «Воспоминания дочери». Москва, «Захаров», 2000 г.</ref>|Автор=[[Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|Наталья Гершензон-Чегодаева]], «Воспоминания дочери», 1952-1971}}
 
== Миндаль в поэзии ==