Пошехонские рассказы: различия между версиями

м
викификация
м (викификация)
Образ ''Пошехонья'' восходит к реальной топонимике – древнему названию местности ''по'' реке ''Шехони''. «Пошехонье» со своими пошехонцами не один раз становилось объектом иронических и язвительных [[Насмешка|насмешек]], как символ дремучего [[Невежество|невежества]] и дикости, беспросветного варварства и невиданной бестолковщины.<ref name="Салтыков">[[Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин|М.Е. Салтыков-Щедрин]]. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 15. Книга 2. Москва, Художественная литература, 1973, «Пошехонские рассказы».</ref>
 
Как нельзя лучше о Пошехонье высказался сам автор: «''Прошу, однако ж, [[читатель|читателя]] не принимать Пошехонье слишком буквально. Я разумею под этим названием пошехонскую [[страна|страну]] вообще, то есть страну, в которой, по старинному народному преданию, в трёх соснах заблудиться можно.''»<ref name="Салтыков1">М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. Т. 17. Стр.477. М.: Художественная литература, 1975.</ref>
 
== «Пошехонские рассказы» ==
==== Вечер первый. ''По сеньке и шапка. Рассказы майора Горбылёва'' ====
{{Q|«Коли [[время]] стоит для [[черти|чертей]] благоприятное — значит, хоть [[вера|верь]], хоть не верь, а всё-таки говори: «Есть!» А когда же оно у нас, позвольте спросить, неблагоприятно?»}}
 
{{Q|«А по-моему, настоящая [[наука]] только одна: сиди у [[море|моря]] и жди [[погода|погоды]]. Вывезет — хорошо; не вывезет — дожидайся случая. А между прочим, поглядывай. Какова пора ни мера — не упускай, а упустил — старайся быть вперед проворнее. Но паче всего помни, что [[жизнь|жизни]] сей обстоятельства не нами устраиваются, а нам надлежит только глядеть в оба.»}}
 
{{Q|«По наружности наука эта не трудная: ни азов, ни латыни, ни арифметики. Однако ни в какой другой науке не случается столько эпизодов, как в этой. Всю жизнь в ней [[экзамен]] держать предстоит, а экзаменатора вперёд угадать нельзя. Сегодня ты к одному экзаменатору приспособился, а завтра этот экзаменатор сам в экзаменуемые попал. Вот какова сей жизни превратность.»}}
 
{{Q|«Приедешь, бывало, к помещику в гости — сейчас, это, в сад поведут. Показывают, водят. «Вот это — аллея, а это — пруд». А ты только об одном думаешь: «Скоро ли [[водка|водку]] подадут?»}}
 
{{Q|«Скука. И самому скука, и другим [[смерть]]. Придёшь домой, а там уж полну комнату скуки наползло. Попробуешь думать — через четверть часа готов: все думы передумал... Пуншу!»}}
 
{{Q|«С самой ранней [[молодость|молодости]] мы разгул за [[веселье]], а ёрничество за [[любовь]] принимали, да так спозаранку и одичали. Из всех этих светских манер только и знали, что шпорами, бывало, щелкнешь.»}}
 
{{Q|«И всё-таки скажу: лучше в нашем звании так прожить, нежели на [[семья|семейную]] жизнь соблазниться. Иной не воздержится, женится — и что же выйдет? Девочка-то, как замуж выходила, ровно огурчик была, а через два-три месяца, смотришь, она уж в каких-то кацавейках офицеров принимает: опустилась, обвисла, трубку курит, верхом на [[стул]] садится. Халда халдой»}}
 
{{Q|В старину такие поступки «шалостями молодых людей» назывались. Окна в трактире перебить, будочника с ума свести, купцу бороду спалить, при встрече с духовным лицом загоготать — вот какие тогда удовольствия были. Однажды квартальный к полицеймейстеру с рапортом шёл, так ему в заднюю фалдочку кусок лимбургского сыру положили, а полицеймейстер за это [[свинья|свиньёй]] его назвал.
Признаться сказать, теперь я и сам удивляюсь: какие же это удовольствия!}}