Надо привыкать к тому, что всё переменяется (интервью со Станиславом Лемом)

«Надо привыкать к тому, что всё переменяется» — интервью со Станиславом Лемом, проведённое журналистом П. В. Фаворовым в 2004 году. Беседа шла на русском языке[1][2]

ЦитатыПравить

  •  

— Я просто очень не люблю научную фантастику. Потому что это глупо и неинтересно. Я бы так сказал, мне лично неизвестны никакие авторы, которые бы отвечали моим интеллектуальным требованиям и ожиданиям. И это не касается только исключительно узкопонятной научной фантастики. <…> книжка Фрэнсиса Фукуямы про конец истории — это же одни глупости разные! Ведь ничто же не осуществилось так, как он представлял себе. Ведь не только никакого нет конца истории, но, наоборот, есть новые конфликты и новые политические напряжения. Не только в Ираке, но и на Украине, почти везде. Значит, он ошибся. И когда он увидел, что он ошибся, он же даже и не думал, чтобы вернуться к своим фальшивым прогнозам, а только написал следующую книгу, про конец человека, и тоже дурацкую. Мне кажется, что таким образом развивается и научная фантастика. Она цепляется за какую-то новинку и начинает делать, знаете, такой большой мыльный пузырь, а потом всё оказывается совсем не таким[3]. По-моему, читать сегодня книжки американцев пятидесятых-шестидесятых годов совершенно невозможно, потому что, оказывается, это всё чепуха, бессмысленность какая-то. <…>
корр.: Получается, что Фрэнсис Фукуяма, который для всех скорее философ и учёный, пусть не очень хороший, для вас — научный фантаст?
— Ну конечно, фантаст, только не научный, Боже сохрани. Он просто выдумал себе какие-то несуществующие просторы истории, в которой одна скука и капитализм действуют и никаких конфликтов нет. Вы знаете, у него есть прекрасное место, где он хранится, — он сидит в редакционной коллегии «Foreign Affairs», и нет такого закона, чтобы тех, которые пишут фальшивые прогнозы, выбрасывали из редакции. Я бы сказал, что каждый день, может, нет, но каждый месяц, каждый год внезапно показывает нам совсем неожиданные происшествия.

  •  

корр.: А как вы смотрите на будущее человечества? Вы совсем пессимист?
— Ну конечно, как человек, который прожил восемьдесят четыре года. Знаете, сначала предвоенная Польша, потом Советский Союз, потом немецкая оккупация, потом опять вошел Советский Союз, потом переселение в Западную Польшу, ну и потом необыкновенное, неожиданное возникновение независимого польского государства, и большие надежды на то, как все будет прекрасно, а все рухнуло. Ну конечно, рухнуло, потому что 90 процентов политиков в Польше — идиоты. И такой климат в стране неприятный, что меня даже удивило, что народ как бы проснулся от того, что есть какая-то Украина, что народ там хочет реальные выборы. Если бы меня спросили об этом несколько месяцев назад, я бы сказал: «Да наплевать всем тут на это будет!» А вдруг все пишут «Ще не вмерла Україна» и так далее. Но я всё равно большой скептик и не верю в то, что американцам удастся построить эту антинуклеарную, антиракетную систему на Аляске. Не верю, нет, они утопят там миллиарды долларов, это само собой, но им не удастся. Я не верю, что Путину удастся реконструкция империи, потому что история не может идти просто назад тем же самым путём. Надо привыкать к тому, что всё переменяется.

  •  

корр.: Как вы думаете, во Вселенной на самом деле кто-то есть, кроме нас?
— Я думаю, что они есть, но такой дистанции, что в течение одной человеческой жизни не доедешь. В нашей галактике никого нет, скажем, на 99 процентов, а в других — наверное, есть, считая просто по теории вероятности. Но, во-первых, им неинтересно с нами общаться, а во-вторых, это энергетически очень сложно — это вам не на другую сторону улицы перейти. И даже если умозрительно скажем, что где-то на расстоянии ста миллионов световых лет есть какая-то человекоподобная цивилизация, то каким образом мы можем с ними связаться? Они, может, и есть, но мы о них никогда не узнаем. <…> это будет чисто абстрактное знание.

  •  

корр.: А вы переживали из-за истории с доносом, который в 70-х Филип Дик написал на вас в ФБР?
— Я из-за этого совсем не переживал, потому что я знал, что он был немного сумасшедшим и что он писал под сильнейшим воздействием разных наркотических и других препаратов. <…> Я потом получил целую огромную коробку писем Дика обо мне, но я не собирался читать этого. Мне было совсем не интересно, потому что, Боже мой, он один из многих людей, что писали обо мне, и почему я должен аккуратно заниматься тем, что он писал? Тем более что он писал разные выдумки. Мне казалось, что нельзя терять времени на это.

  •  

корр.: Пан Станислав, я, когда ехал к вам, спрашивал у всех знакомых, что бы они хотели спросить у Лема. И знаете, что все, кто вырос на ваших книжках, хотели выяснить — что такое сепульки?
— Нет, этого я не знаю. Это, конечно, должно быть, так сказать, нераскрытой тайной.

ПримечанияПравить

  1. Лем зимой (с сокр.) / Беседовал П. Фаворов // Афиша (М.). — 2004. — № 24. — С. 48-52.
  2. Так говорил Лем… по-русски // Станислав Лем, Станислав Бересь. Так говорил… Лем. — М.: АСТ Москва, Хранитель, Минск: Харвест, 2006.
  3. Парафраз многократно высказанного ранее, очень близко было, например, в «Научной фантастике и космологии» (1977).